Сведения об образовательной организации
Цветовая схема:
C C C C
Шрифт
Arial Times New Roman
Размер шрифта
A A A
Кернинг
1 2 3
Изображения:
  • г. Самара, ул. Чкалова, д. 100
  • г. Самара, ул. Чапаевская, д. 227 (юридический адрес)
  • 8(800) 600-24-00
  • mail@reaviz.ru

Об Университете

Новости

21 Февраля 2022 03:02

Количество просмотров: 2084

«Я заглянул в глаза вселенского ужаса, 

и с этих пор даже весеннее небо и летние цветы отравлены для меня его ядом».

Г.Ф. Лавкрафт

Студент второго курса лечебного факультета Медицинского университета «Реавиз» Иван Карпов рассказал о работе в «красной зоне» Волжской ЦРБ №2.

Представьте себе пруд с плавающими утками. Утята беззаботно «нарезают» по воде круги, следуя за матерью тут и там, съедая крошки, что бросают праздные зеваки, мутные силуэты которых растворяются при приближении. Их жизнь однообразна, циклична, но не лишена банальных радостей, вроде совместных ухаживаний и вполне съедобного белого хлеба из ближайшего супермаркета. И в один день прудик пересыхает. Утята вдруг оказываются в диком, сухом месте, где их не кормят, ухаживать некогда, а каждый норовит раздавить. Помощи можно ожидать лишь от товарища по несчастью, но как он может помочь, если и сам стоит растерянный?

Этими утятами, конечно, являемся мы с вами. Люди простые и люди сведущие. Люди, заглянувшие в глаза вселенского ужаса. Эпидемия нового вируса COVID-19, безусловно, стала еще одной черной страницей всемирной истории, которую рассказчик не спешит переворачивать. Даже врачи, встречающиеся со смертью постоянно, оказались не готовы к тому, что произошло. Эпидемия выдернула нас всех из состояния мира в состояние войны, закономерно разделив и так неоднородное общество на отдельные группировки. Кто-то говорит о том, что вирус придуман и это обычная простуда, кто-то кричит, что принятых мер недостаточно, а есть и те, кто смиренно принимает судьбу. Но как бы эти люди ни отличались в своих мнениях, их роднит одно – все мы смертны. Эта простая истина оказалась громом среди ясного неба. Неожиданно смерть стала чем-то обыденным. Не разлагающимся телом, скрытым за простынёй из морга, а холодным прикосновением чужой руки. Мы слишком привыкли к тому, что можно приходить к усталому врачу в последний момент и отчаянно бороться за какую-нибудь, наверняка, ненужную часть себя – печень, почки, легкие, сердце. Годы спокойствия растянули наше ощущение времени, постоянно отдаляя важные решения по поводу здоровья. Теперь же все изменилось. 

Словно заглянув в волшебное зеркало, люди увидели себя такими, какие они есть: лишь форма существования белковых тел с огромным количеством хронических болезней. И казалось бы, время ликовать всем тем уставшим врачам, к которым приходили в последний момент, ведь теперь пациенты станут следить за здоровьем и предупреждать развитие заболеваний. Но это даже не моральная победа – победителей нет. Люди проиграли спор со своим здоровьем, а врачи сами с собой. Неожиданный наплыв пациентов, больных новым вирусом, и тех, кто приходит с осложнениями после него, затруднил нашу работу, нашу просветительскую деятельность и нашу обыденную жизнь. Добавились рабочие часы, стало тяжелее ставить диагнозы, а целые отделения переезжали, отдавая место под инфекционные боксы. Как и любое нетривиальное событие истории, эпидемия взрастила своих героев – это наши с вами коллеги, еще более уставшие, ходящие с красными от недосыпа глазами и трясущимися руками. С одним из тысячи таких героев и состоялось это интервью.

Студент второго курса лечебного факультета Иван Карпов работает санитаром в инфекционном отделении Волжской ЦРБ №2.


Как давно ты начал работать в «красной зоне» и каково это?

– Я работаю там с 18 ноября 2020 года, то есть полтора года, как и значительная часть моих коллег (смеется). Работать, безусловно, непросто. Так как пик заболеваемости пришелся на декабрь-январь позапрошлого года, а именно тогда я полноценно влился в новый распорядок дня, то и работы было, хоть отбавляй. Больше двухсот человек тогда лежало в больнице, а на пятьдесят пациентов приходилось всего два санитара. Сам понимаешь, какой там график работы, только и успеваешь, что вытереть пот с лица. Когда, ближе к марту, начался спад заболеваемости, мы было вздохнули с облегчением. Количество пациентов в больнице сократилось до тридцати, но радость была недолгой – половину санитаров решили сократить, посчитав, что бояться вируса больше не надо. И если май прошёл спокойно, то ближе к осени снова поднялась чудовищная волна заболеваний, после чего начался кромешный ад. Работать было некому, больница в срочном порядке принялась набирать персонал, затыкая бреши нашими самоотверженными телами. Вернулся старый режим работы, при котором мечтаешь лишь о сне, но потом вспоминаешь, что надо помогать людям и сразу же приходишь в себя – это действует лучше любого кофе. Тот самый период, когда в день заболевало по сорок тысяч человек, мне будет сниться в кошмарах. Всё это продолжалось где-то до середины ноября, но потом снова пошло на спад и работать стало в разы легче, по крайней мере, теперь я мечтаю не только о сне. 

Но не всё однозначно, верно? Стоит ли расслабляться, если нам известно о цикличности заболеваемости?

– Конечно нет! Мне кажется, что вскоре нас ожидает очередная волна заражённых. Сейчас из трёх этажей занят всего один.


–  Были какие-то критические, очень сложные ситуации, которые ты помогал разрешить, например, во время пика заболеваемости?

– Я помню, когда мы откачивали пациента полчаса. Несмотря на сложность манипуляций и все наши старания, к сожалению, спасти его не удалось. Он лежал под адреналином, пока я вручную вентилировал его лёгкие с помощью мешка Амбу. Пять человек пытались его реанимировать. Тяжело принять тот факт, что иногда даже напряжение всех ваших сил не способно спасти человека, он умирает, а ты потом думаешь, что же пошло не так. 

Говоря о смертности в вашей больнице, какова она на данный момент?

- Ноль. Как я уже говорил ранее, сейчас у нас лежит всего пятьдесят человек, лишь двое из которых находятся в реанимации. Да и то, у них средняя степень поражения лёгких, а лежат они под постоянным наблюдением и ИВЛ.

А руководство больницы как-то стимулирует ваше служебное рвение?

– В первую очередь, стимулирует желание помогать людям, особенно когда прибываешь на место и видишь, как они страдают. Ещё, конечно, ковидные деньги. Без них работать было бы слишком тяжело. Однако на первом месте, конечно, моральная сторона вопроса. 

Очень похвально. Тут сразу же возникает другой вопрос, почему ты всё-таки решился работать в «красной зоне»?

– Ответ прост – я понял, что хочу помогать. Поначалу ведь желающих там работать было совсем немного, и я осознал, что это мой шанс обзавестись бесценным опытом, а также помочь людям. Наверное, не последнюю роль сыграла и неплохая зарплата, в конце концов, учебу тоже надо оплачивать.

Через год испытаний для нашей системы здравоохранения, ты можешь сказать, что можно было бы улучшить, если это вообще необходимо?

– Мне кажется, что всё устроено достаточно неплохо, работать приятно. Контакт с пациентами на нужном уровне, а расходных материалов и техники хватает. Не всё, конечно, идеально, но к этому близится. Сейчас больницы стараются довести до автоматизма действия при таком наплыве пациентов, поэтому все системы находятся в состоянии полной боевой готовности.

Общаясь всё это время с пациентами, находящимися в столь неприятной ситуации, ты не заметил каких-то перемен по отношению к нашей нелёгкой профессии?

– Наверное заметил. У нас ведь врачам не доверяют и обращаются только в последний момент, когда уже поздно исправлять ситуацию, либо тяжело это сделать. Усложняют они жизнь не только себе, но и окружающим - близким, коллегам, случайным прохожим. Благо в последнее время отношение к врачам в корне поменялось. Люди увидели, какая колоссальная ответственность и работа лежит на наших плечах, после чего доверие выросло. Как и благодарность. Забавно, но видя наши усталые лица, пациенты часто предлагают свою еду, от чего мы, разумеется, регулярно отказываемся.

Повлияла ли работа в «красной зоне» на выбор твоей будущей специальности?

– Мне кажется естественным, когда подобные события влияют на твой выбор. Раньше я, как и почти все поступающие в медицинский университет, мечтал стать хирургом. Сейчас это звучит для меня смешно. Полученный опыт помог по-новому взглянуть на такие специальности, как реаниматолог, например. Вначале ты все еще подвержен лёгкой дымке очарования, что окружает профессию, но стоит начать работать, как эта дымка развеивается. Становится понятным устройство больницы, графики и смены. Параллельно своим обязанностям, я наблюдал за уже сформировавшимися специалистами и оказался не готов ко многих мелочам, что тонкими нитями пронизывают нашу профессию. Нельзя сказать, что я уже сейчас определился, но некоторые фавориты у меня присутствуют.

И напоследок, что-нибудь жизнеутверждающее для наших читателей.

– О, а к этому вопросу я готовился! Вот, что я скажу: процесс выздоровления зависит не только от лекарств. Пациенту больно, плохо и, чаще всего, очень одиноко. Это потерянный человек, который не знает, что с ним сейчас происходит. Будьте добрее, даже если они выпучивают глаза и кричат на вас. Поверьте, они поймут свою неправоту, когда почувствуют ваше сострадание и искреннюю заботу. Врач без улыбки – случайный человек в медицине.

Беседовал Артем Сиднев

Хочу поступить